коллектив охотников

HUNTER.SPB

Мы не торгуем охотой - мы создаём впечатления

основан 20.03.2010

Полезная информация, литература



Табуретка



                  Много разных конструкций засидок, лобазов, вышек придумано человеком для охоты на медведя и кабана. Но все их типы сводятся к одному - поднять тело над полем на определенную комфортную для охотника высоту. И именно с этим связан один случай, произошедший со мной, который хотелось поведать. Может, кому на будущее пригодится.

                 Есть у меня Кузьмич - старый знакомый, очень опытный охотник, а по совместительству еще и егерь. И у него есть один грешок, который я заметил уже очень давно, и подстроился к этому. Он боится высоты, и, по этой причине, строит низкие лабазы и вышки. На нем это ни как не сказывается, зверь ходит, не обращая на него внимания, даже когда он курит. А вот у меня, да и не только у меня, этот номер не проходит. Думаю, это связанно с образом жизни. Он живет в лесу, постоянно находится в нем. Звери просто знают его запах и считают за своего. К тому же он их просто так не стреляет, разве что по нужде. Я же, да и не только я, приезжаю налетами, пропахший городом, и конспирация требуется более тщательная. Поэтому я давно переделал вышку на облюбованном мною поле под себя сам. А что бы не переделывать все, купил себе переносной самолаз, и, заранее зная ситуацию, пользуюсь им.

                И вот звонит мне как то Кузьмич, мол, приезжай, медведь поле начал посещать.

                Мишка, как таковой мне не был интересен, но возник повод проведать своего старого наставника, у которого, к стыду своему, не был уже около года.

                Понимаю, что звонит не просто, скорей всего нужна какая-то помощь. Поэтому, недолго собираясь, на следующее утро я был на пути, не побоюсь этого слова, в «задницу мира».

                В планах было помочь деду, привезти кой какие нужности, не зря ведь зовет, и провести пару дней с пользой, так сказать, и для себя.

                Последние несколько лет я пользовал  только «свое» поле и в этот раз ехал именно на него. Но в этот раз был сюрприз.

               Оказалось, что Кузьмич в этом году попробовал засеять одну новую поляну между «дальним» полем и его хибаркой, и «хозяин» начал посещать именно эту поляну. «Дальнее» поле я не люблю и один туда не пошел бы,  Кузьмич это хорошо знает. Оно  в нескольких километрах за болотом, и попасть туда можно только пешком либо на тракторе.  Конечно, я поворчал на него, что он не предупредил, и я не готов к его новым местам, но делать нечего - уже приехал. Мы пошли смотреть «новое» место.

               Километрах в двух, в сторону дальнего поля от его хижины, действительно оказалось вполне приличное поле по краям заросшее  иван-чаем выше человеческого роста, а внутри участок примерно 150х100 м., на котором пополам с травой пробивался овес. У края поля возвышалась конструкция в стиле а-ля Кузьмич, метров двух высотой и очень похожая на табуретку.  Меня это ни сколько не удивило. Для себя я уже решил, что надо что то делать под себя, и для этого придется приехать в другой раз со своим самолазом.

               Идти не так далеко, и я решил в этот вечер посидеть, посмотреть что к чему.

Кузьмич ушел, показав мне, откуда выходит медведь, куда идет, рассказав как накануне его (потапыча)  спугнул с поля.

   Я имею представление, как он это делает - картина такая. Обычно сядет и не шевелится. Выходит миша. Кузьмич сидит молча, дает ему потерять бдительность. Затем закуривает и, если медведь не бежит сразу, покурит и как гаркнет – «не стыдно мол воровать то», и тот уже сверкает пятками. Кузьмич хитро улыбается и уходит домой.

               Уселся я на эту табуретку. Осмотрелся. Низковато - иван-чай как раз вровень с полом. Приглядел на краю березку, подходящую для самолаза,- надо ее опилить завтра, подготовить. Начало темнеть. Где то за болотом заойкал лось, далеко.  Заблекотала сойка. Что то хрустнуло. Ага, здесь где то, я притих. Мерно по кругу поля нет-нет да что то и хрустнет, обходит значит. Пытаюсь ловить ветер. Ветер принес весточку - запах ягодного вина, - верная весть, «хозяин» поле осматривает. Я не знаю как у кого, у меня есть свои приметы на запах. Летом и осенью я со стопроцентной вероятностью могу определить по запаху, кто вокруг поля ходит, и кого ждать. Кабан пахнет «цирком», такая вот ассоциация на поросячий навоз у меня. Когда он крадется к полю, я его слышу заведомо. Медведь же пахнет вином. Скорее всего, это связанно с их питанием:  кабан трется по полям, роет и жрет всякую всячину - отсюда и вечно вымазан, медведь же в это время на ягодах, в основном на чернике, и черничный сок на его шкуре подбраживает - отсюда и запах винный.

     Кузьмич сколько не пытался услышать запахи по моей теории, у него не получалось. Но он много курит, я же не курю совсем, может по этому я запах слышу, а он нет. А может это только мое воображение. Но это не важно. Главное, что работает.

     Потрещало недолго и затихло - не пошел, причуял меня. Да и не удивительно - я на все поле источаю человеческий дух, надо что то придумывать. На этом собрав волю в кулак и запев во весь голос какую то песню, которая первой пришла в голову, я пошлепал домой.

     Утром Кузьмич доложил, что сегодня приедет Митька на своем вездеходе, и эта новость несколько вселила надежду на успех. Вездеход – УАЗик, поставленный на огромные колеса низкого давления, который был у Митьки - дачника из соседней деревни, был способен докинуть наши тушки до полей, прихватив при этом много всяких нужностей. День, как я и предполагал, провели в трудах по хозяйству. К вечеру я услышал рычание УАЗки.

      Я решил попробовать обмануть мишу запахом Кузьмича, а именно - взял валявшиеся в сенцах два плаща Кузьмича, которые видели наверно Петра 1,  и повесил их на перекладины спереди и сзади себя,  закрыв тем самым себя по грудь на моей табуретке. Митька же поехал на «дальнее» поле.

     «Потапыч» не заставил себя долго ждать, и уже в половину одиннадцатого под сумерки я услышал знакомые звуки и запахи.  В этот раз они прекратились сзади, и через какое-то время я услышал степенное, уверенное шарканье в иван-чае в мою сторону. Есть, сработало,- обрадовался я. Откинулся спиной к перекладине, положил ружье на колени и включил «ночник». Я был готов к завершающей точке в этом процессе.  Сзади меня у лабаза шаги остановились. Это нормально. Ждемс. Начинается легкий мандраж - но и это абсолютно штатная ситуация. Я его обманул, даже на табуретке, это главное. Он пошел, дальше дело техники. Но вдруг, как по команде, легкое дуновение ветра оголило полную луну, и как будто кто-то включил свет, все так стало ясно видно вокруг.  Я медленно повернул голову и …

               Свет от луны мягко рассеивался по округе, и все было видно невооруженным глазом. На поле отчетливо выделялась тень от табуретки, и моей головы торчащей из тени плащей. Возле нее, опустив голову вниз и уставившись в тень моей головы, стоял очень не маленький «хозяин». Он стоял и спокойно оценивал ситуацию. Он был настолько близок от меня, что протяни я руку, я бы схватил его за холку. А встань он на задние лапы,  мы бы встретились лицом к лицу. Меня самопроизвольно начало трясти, сердце как бубен задолбило по округе. Я крепко сжал зубы, иначе оно бы выпрыгнуло бы через рот. Табуретка начала содрогаться в унисон сердцебиению, что отчетливо стало видно на отбрасываемой тени. «Потапыч», спокойно, не спеша зашел под лабаз, чуть не цепляя спиной пол, и развернувшись, медленно зашел в иван-чай, прошумел по нему к лесу, и затрескал вдоль поля на другой конец. Я поймал себя на мысли, что если он под табуреткой рыкнул, я бы точно впал в «конфузию», и мне бы пришлось как в старом анекдоте «черпать за спиной и мазать ему морду», но он оказался более человечным. Эта мысль меня улыбнула, я стал отходить. Постепенно я успокоился, приступ моего непроизвольного страха сменился на гнев, и я уже готов был идти в рукопашную. Но тишина не нарушалась. «Михалыч» наверно понял, что я не адекватный и решил не рисковать. Раздался шум мотора, я посмотрел на часы,  половина второго. Я как статуя просидел три часа, а мне казалось - прошло минут десять, пятнадцать. Подъехал Митька, закурил, - «Ну что у тебя?»

Я не стал посвящать его во все подробности выхода, лишь обрисовал вкратце - вышел, подошел, ушел, стрелять было неудобно.

- У меня полдвенадцатого вышел, - затянувшись, произнес он на выдохе -  далеко было, не стал стрелять, садись завтра на то поле - стрельнешь  ведмедя.

- А ты то что, - поинтересовался я.

- Я завтра в город уезжаю, – ответил он с некоторой задержкой.

- Ладно, посмотрим, Кузьмича тогда с собой потащу, пусть за руку держит, – сказал я,  а сам подумал,- пешком то туда путь не близкий.

- Ну, что, ты едешь.

- Да, конечно, - перспектива идти ночью одному,  познакомившись с соседом, меня не грела. И я, быстро собрав вещи, прыгнул в УАЗик.

               Работающая печка нагнетала уют и расслабляла. Колеса низкого давления уверенно давя болотистый грунт, перемещали наш авто к дому.

- Хорошо когда на машине, - через какое-то время ляпнул я в эфир, что бы сбить молчание.

- Да, - немного подождав, утвердил Митька

Дальше до дома ехали молча, каждый думал о своем. О чем думал Митька, мне не ведомо. У нас у обоих выходил зверь, и мы оба ехали без трофея. А ведь я хорошо знаю, что на «дальнем» поле лабаз не отличается от моей табуретки…

 

 

 Январь 2014                                                                                                        Роман Антонов

Рассказ опубликован в Русском охотничьем журнале в № 8 (август) 2014 г. http://huntandfish.ru/magazine/